Профессор слушал с интересом.

— Я никуда не заглядывал, когда составлял криптограмму.

— Ну, хорошо, попробуем, — медленно проговорил Хэл. — Некоторые из них очевидны. Я знаю, что 17 — это хлор, 26 — железо, 83 — висмут, 30 — цинк. Что касается 76, то это где-то возле золота, номер которого 79. Значит, платина, осмий или иридий. Будем считать, что это осмий. Два других — это редкоземельные элементы, я всегда их путаю. Постойте, постойте… Так, кажется, все в порядке.

Он быстро написал несколько слов и сказал:

— Десять элементов в вашем ряду — это тулий, диспрозий, рубидий, хлор, железо, мышьяк, осмий, висмут, цинк и серебро. Правильно? Нет, не отвечайте.

Он внимательно всмотрелся в перечень.

— Я не вижу никакой связи между этими элементами, ничего, что дало бы мне нить. В таком случае пойдем дальше и зададимся вопросом: не присуще ли элементам еще что-то, кроме атомного номера, что должно немедленно прийти на ум химику? Очевидно, это химический символ каждого элемента — одна или две буквы, — который становится для любого химика второй натурой. В данном случае это следующие символы. — Он снова принялся писать. — Tm, Dy, Rb, Cl, Fe, As, Os, Bi, Zn, Ag.

Они могли бы образовать слово или фразу, но в данном случае они ничего не означают, не так ли? Значит, здесь что-то похитрее. Что, если взять только первые буквы и составить акростих? Нет, так тоже не получается. Тогда попробуем другой вариант — прочтем вторые буквы обозначений. Выходят слова: «My blessing» («мое благословение»). Я полагаю, это и есть правильное решение, профессор.

— Верно, — сказал профессор Неддринг серьезно. — Ты рассуждал очень логично и точно, и я тебе разрешаю, если в этом есть надобность, сделать предложение моей дочери.